Отдых и туризм: Активный отдых в Украине
 Неизвестный Крым

  Воронцовский дворец
  Право же, Воронцовский дворец с восточными элементами его фасада или стилизованная под мечеть вилла в Симеизе с большим основанием имеют право считаться памятниками мусульманской архитектуры в Крыму.

Сюда, в ханскую ставку, думал я, надо привозить крымских татар со всего мира и показывать им на наглядном примере, что они - всего лишь один из многих народов, населявших и населяющих Крым, а быть его "титульной нацией" они могут быть лишь в чьем-то воспаленном бредом мозгу!

Тогда уж давайте осетин позовем, предки которых, аланы, пришли сюда еще с легендарными готами!

Ко всему этому необходимо заметить - хотя бы для крымского татарина, которому могут попасться на глаза эти строки, что они в Крыму отнюдь не чужаки, несмотря на многовековое недружелюбное отношение к славянам, пришедшим в Крым куда раньше.

Возьмите хотя бы поэтичные названия гор, рек и долин, которые даже Сталин не решился заменить, в отличие от деревень. Они, между прочим, даже без перевода прекрасно отражают характер местности. Чужаки на такое не способны. Но у всякого народа на любой земле есть свое место - и горе ему, если он хочет занять неподобающее!

И речь даже не о том, что он встретит сопротивление другого народа, тоже имеющего основания, иногда даже более веские, считать эту землю своей, а о том, что того места, которое народу определяет Господь, куда как достаточно, даже с запасом, - если, конечно, он имеет счастье понимать это!

Высокогорное плато перед вершиной Ай-Петри, где конечная станция канатной дороги, оккупировали крымские татары.

Здесь, под совсем близко проплывающими над головой облаками, десятки их построенных на скорую руку духанов - целый город, разделенный улочками-проходами.

Кому-то, вероятно, такая предпринимательская экспансия не очень по душе, но следует признать, что более вкусной еды я в Крыму не едал!

Плов, люля-кебаб, самсы, лагман, шурпа, манты, рыба, цыплята-табака готовятся на открытом огне, как в старину, и не на задах заведений, а у входа, возбуждая своим видом и запахами аппетит неимоверно.

У жаровен и булькающих котлов приплясывают босоногие смуглые повара, непрерывно зазывая туристов на ходу рифмованными "слоганами": "А вот лучший в мире лагман! Не проходи, попробуй сам!" , "Посмотри на этот плов! Съешь тарелку - и здоров!", "Кто не ел шашлык Ахмеда, тот остался без обеда!"

Порции совсем не такие, как в харчевнях внизу: огнедышащий самсы, к примеру, величиной с две ладони - три штуки нипочем не съешь! - а внизу вам предложат фитюльку с кулачок за ту же цену.

На прилавках - батареи бутылок домашнего ароматного терпкого вина.

В огромных дымящихся чайниках - чай, заваренный на горных крымских травах, - ничто так не утоляет жажду после острой пряной пищи.

Посетителей из крымских татар здесь хоть отбавляй, они чувствуют здесь себя вполне в своей тарелке, не то что в Бахчисарае, едят, пьют, веселятся, как дети.

Некоторые из них, пожилые, явно растроганы - наконец-то увидели настоящую родину, какой она была в их памяти или в рассказах родителей, поели настоящей татарской пищи, которую едали их отцы.

Нам, русским, тоже хорошо: мы здесь не "оккупанты", не "гяуры", не "козлы" - мы долгожданные клиенты, без которых зачахнет этот бизнес.

Скажи мне хоть какое-то недоброе слово Ахмед, побывавший, судя по специфическим наколкам, в местах не столь отдаленных, я пойду в духан к Саиду, а то и вовсе покину обжорный городок, и мои гривны, столь необходимые хозяевам в "мертвый сезон", когда плато у Ай-Петри опустеет, достанутся кому-нибудь внизу.

А зачем это надо?