Отдых и туризм: Активный отдых в Украине
 Горный Крым

  Степняки скифы

 

Сегодня в выявление их облика вносят вклад и лингвистические исследования топонимов - уцелевших названий рек, гор, урочищ н поселений, не объяснимых из татарского, греческого, итальянского и других языков. Необходимость глубокого изучения топонимики горного Крыма с учетом немногих дошедших до нас в греческой транскрипции таврских наименований, подчеркивалась рядом исследователей. Эта работа была проделана видным советским лингвистом О. Н. Трубачевым, который доказал родство корней некоторых слов с индоарийской языковой ветвью. "Античная Таврида, Таврические горы и отгороженный ими берег полуострова, - пишет он, - и на этот раз подтвердили свою репутацию зоны реликтов, которой они пользуются, например, в климатологии и биологии".

В семье индоевропейских языков наиболее древними являются индоарийские, затем следуют индоиранские. В северном Причерноморье народы индоиранской общности - скифы, сарматы, савроматы - в эпоху, освещаемую греческими историками, играли преобладающую роль, сильно потеснив своих предшественников. Однако, как показали новейшие исследования, здесь сохранились изолированные островки племен - носителей индоарийских языков: это прежде всего, синды ("индийская народность", по выражению древнегреческого писателя), меоты и долее других противостоявшие иранской экспансии тавры, закрепившиеся в горно-лесном Крыму.

Особенно интересны осуществленные О. Н. Трубачевым расшифровки названий Черного моря и Азовского моря. Плиний старший в "Естественной истории" приводит его местное название, которое звучало как "Темарунда" или "Темеринда". Сопоставление его с древнеиндийскими корнями дало замечательный результат: в переводе это означает "Темная пучина" - явный аналог "Черного моря"! Не менее интересно, что иранские народы перевели "Черное" на свой язык и оно стало называться "Ахшайна". В свою очередь, греки, грешившие склонностью местные названия объяснять через собственный язык, осмысливали его как "Аксинский", то есть "Негостеприимный" Понт; позднее же, после основания и расцвета греческих колоний, они стали называть его "Эвксинский" - "Гостеприимный". И, наконец, последний, русский перевод - "Черное море" вновь вернул ему исконный древний смысл индоарийского "Темарунда".

Азовское море называлось у древних "Майотис", "Меотида"; Плиний передает смысл этого названия - оказывается, окрестные племена - меоты - считали его "матерью" Черного моря, питавшей его своими водами. Это вполне соответствует значению соответствующего древнеиндийского корня: меоты, в свою очередь, могут быть переведены как "материнские" (вспомним, что по аналогии образовано слово патриции - "отцовские"), что опять-таки согласуется с греческими сообщениями о "женоуправляемых" племенах Приазовья. Сходной операции по расшифровке может быть подвергнуто и название горы Мангуп, Манкуп, где находилась столица средневекового княжества Феодоро - "Материнская гора". Возможно, ее татарское имя "Баба-даг", - "Дедовская гора", сохраняет прежний смысл названия - в честь предков.

В горной части полуострова, то есть в местах обитания тавров, встречается немало названий с основой "сал", "сала": это название деревень - Ени-сала, Бия-сала, Ходжа-сала, название реки Салгир, города - Солхат (Старый Крым). Основа "Сал" на основе древнеиндийского может быть истолкована как "склон горы" и одновременно "водный поток", которому она служит стоком: в глубокой древности оба эти понятия сливались. Пример, взятый, правда, не с территории обитания тавров, а близких им по языку меотов - река Сал, впадающая в Дон, и соседняя с ней Сальская возвышенность. Если исконным названием крымского нагорья было Сала - склоны, невысокие горы, то греческое название этих мест, употреблявшееся в средневековье, - Климаты - можно счесть переводом, весьма адекватно передающим смысл слова "склоны".

Назовем еще одно слово - тарапан - виноградодавильня, широко распространенное в нагорных селениях. Оно означает высеченное прямо в скале каменное ложе виноградного пресса, из которого по желобу в высеченный ниже резервуар стекал виноградный сок. Слово это также убедительно реконструировано О. Н. Трубачевым на индоарийской языковой основе: его по праву можно считать таврским словом, сохраненным южнорусскими диалектами и продолжающим жить в русском языке.

Мы упомянули лишь малую часть крымских топонимов наиболее древнего, индоарийского происхождения из нескольких десятков проанализированных О. Н. Трубачевым и связываемых им с таврами.

Ираноязычные пришельцы - степняки скифы, появившиеся в Северном Причерноморье еще в VII в. до н. э., постепенно становятся новыми хозяевами Крыма, тесня аборигенов в предгорья. Уже во времена Геродота скифы в Крыму постепенно оседают на земле, вступают в тесные отношения с обитателями греческих городов. Резиденция скифских царей из Приднепровья (Каменское городище близ Никополя) переносится в Крым: здесь с III в. до н. э. по III в. и. э. существует государство поздних скифов со столицей в Неаполе ("Новый город" - греч.), располагавшемся на одном из холмов в черте современного Симферополя. Скифские вожди стремились подобраться поближе к греческим городам Боспорского царства и Херсонеса с их богатствами, поставить их в зависимость, вести самостоятельную торговлю хлебом, за который они получали предметы роскоши - вино, оливковое масло, дорогую утварь и золотые украшения. Тесное общение с греками придало позднескифской культуре особый синкретический характер; скифский звериный стиль почти исчезает, наряду с подражанием грекам все более проявляются сарматские влияния, происходит варваризация эллинистической культуры.

Границы позднескифского государства простирались до Главной гряды Крымских гор, на западе - до побережья, на востоке они доходили до Феодосии. Земли речных долин Альмы, Качи, Бельбека особенно активно заселяются в первые века нашей эры, когда скифов, в свою очередь, начинают теснить сарматы. Возникают укрепленные позднескифские городища, нередко на местах, где раньше жили тавры. Систематическому изучению они подверглись сравнительно недавно. С 1954 г. началось исследование городища на левом берегу реки Альмы, у села Заветного - Алма-кермен: здесь сохранились остатки оборонительной стены и укрепления, где укрывались в момент опасности жители открытого селения. В устье Альмы, на самом берегу моря обследовано еще одно городище поздних скифов - Усть-Альминское. Об этническом разнообразии позднескифского государства образно, так сказать, языком погребальных обрядов, поведал хорошо изученный некрополь этого городища. Скифы копали большой и глубокий склеп, куда вел коридор - дромос. Погребальная камера с групповыми захоронениями закрывалась большой каменной плитой, а дромос заполнялся камнями. При каждом новом захоронении каменный завал в дромосе разбирался. Близ могил в специальных ямах встречаются захоронения коней. Среди погребального инвентаря попадаются фибулы, гривны, украшения из бронзы и изредка из золота. О притоке сарматов говорит значительное количество характерных для них подбойных могил: вдоль длинной стороны узкой могильной ямы делался подбой, то есть камера, куда помещали погребенного, посыпая дно могилы мелом или углем (очистительный обряд!), а затем закрывали ее каменными плитами, и входную яму заполняли камнями. У сарматов существовал обычай деформации черепа (новорожденному стягивали тугой повязкой голову, так что со временем она становилась вытянутой): отсюда - обилие в сарматских захоронениях деформированных черепов. Встречаются и плитовые могилы - прямоугольные ямы, обложенные по сторонам и перекрытые сверху плоскими каменными плитами, характерные для греков. Почти каждая могила Усть-Альминского некрополя отмечена сверху кучкой камней или одним камнем без изображений; в то же время на Алма-керменском некрополе найдено шесть надгробных камней с изображением мужских фигур. Распространение надгробных стел с изображением воинов вообще характерно для позднескифской культуры.