Отдых и туризм: Активный отдых в Украине
 Горный Крым

  Медведь-гора

  Наиболее интересными и загадочными и по сей день остаются остатки укреплений на вершине Медведь-горы. Две стены, построенные из дикого, необработанного камня, опоясывали северо-восточный склон горы: одна проходила над седловиной, другая несколько ниже по склону. Камни стен лежат непосредственно на грунте, без фундамента. Толщина верхней стены - 2,5-2,8 м, местами она сохранилась на высоту до трех метров, а если учесть разницу уровней с внутренней и внешней стороны, то со стороны склона высота ее вместе с парапетом достигала 5 м. В шурфе у стены было открыто скопление круглой мелкой гальки - пуль для пращи и более крупной - ядер для катапульт. Стена преграждала доступ к поселению на поляне Ай-Констант (св. Константин), которое находится на широкой и пологой седловине юго-восточного склона высоко над морем: несколько выше находилось еще одно поселение. На поляне Ай-Констант уцелели мощные, до двух метров толщиной фундаменты прямоугольной большой постройки, возможно донжона VIII-Х вв. В центре поляны открыты остатки храмика с апсидой и престольным камнем, в котором была замурована свинцовая ампула с частицей мощей. Он был воздвигнут на развалинах более раннего и более крупного здания, пока не исследованного. Южнее и ниже поляны Ай-Констант прослеживаются остатки поселения VII-XV вв., а также фундаменты большого храма.

"На самой верхней части горы стоял храм св. Константина и Елены, окруженный селением. Здесь еще в начале нашего столетия лежали мраморные колонны... При взятии Крыма храм, вероятно, еще не был разрушен, и от него оставалось много украшений, из которых князь Потемкин, как говорят, приказал вывезти в Херсон две колонны зеленого мрамора, а одну из белого мрамора князь Воронцов перевез в Гурзуф, а потом в Алупку", - отмечалось в путеводителе Сосногоровой и Караулова.

Вторая оборонительная стена, составляющая нижний пояс многоярусной обороны Аю-дага, с одной стороны упирается в обрыв над северным оврагом, на сто метров ниже стены среднего укрепления, которое доходит до скалистого края того же оврага; с другой стороны она доходит до обрыва над санаторным пляжем, неподалеку от места, где расположен на юго-восточной "лапе" Медведя храм, возможно служивший одновременно и маяком.

Однако главная достопримечательность Медведь-горы - кольцеобразное укрепление на ее вершине, известное со времен П. И. Кеппена. Это неправильной формы кольцо, одна сторона которого проходит по скалам обращенного к Партениту обрыва. Стена двухметровой толщины, сложенная из бута на глине, была поставлена без фундамента прямо на грунт и с внешней стороны к ней примыкали 14 прямоугольных и 4 полукруглые башни. Основаниями башенных выступов с обрывистой восточной стороны служили естественные нагромождения скальных глыб; кое-где сохранились остатки парапета, судя по которым высота стены достигала 3 м. С внутренней стороны сохранились остатки пандусных всходов на стену и ряда мелких построек, примыкающих к стене, но не по всему периметру, а лишь у северо-восточной части, так чтобы входы их были обращены на юг и юго-запад. Находки керамики незначительны и относятся к VIII-Х вв. Скорее всего это убежище, воздвигнутое на случай военной опасности, в котором укрывалось население и его главное богатство - скот. Аюдагские древности исследованы далеко не полно. Продолжающиеся раскопки, а то и просто обнажения грунта, обнаруживают все новые остатки не только средневековых, но и таврских поселений и могильников, существовавших до нашей эры.

Еще менее изучена почти столь же богатая древностями гора к востоку от Аю-дага, весьма схожая с ним в геологическом отношении - Кастель, некогда поразившая Дюбуа своей формой "плоского купола, обращенного вершиной и наибольшей крутизной к морю". Укрепления на вершине Кастели - тройной ряд стен из огромных "гранитных" блоков, сложенных насухо - Дюбуа де Монпере приписывал таврам. "Верное своей системе, древнейшее население Тавриды воздвигло здесь одно из укреплений, которое татарская традиция окрестила именем Демир-капу, т. е. "железные ворота". Развалины приписываемого таврам укрепления почти исчезли в последние годы, что затрудняет составить о нем сколько-нибудь ясное представление; однако на вершине горы и на ее юго-западном склоне прослеживаются остатки жилых домов, каменных крепид и оград, отдельные камни - остатки стены, опоясывавшей некогда поселение. Остатки амфор и пифосов датируются VIII-IX вв. Имелись тут и следы средневекового монастыря, водопровода из керамических труб, подводившего воду из источника, расположенного на расстоянии нескольких километров. На плане 1832 г. место это было помечено как монастырь св. Прокла, и кроме него на вершине горы указывались еще три церкви.

Руины Кастели, поросшие мхом, обвитые плющом и одичалым виноградом связаны в народной памяти с одной из интереснейших легенд Крыма о Феодоре, владетельнице Сугдайи, "которой девственный и вместе мужественный образ вообще связан в народной легенде с недоступными вершинами Судака, Кастели, Аю-дага". Феодору, давшую обет безбрачия, полюбили два брата. Один из них погиб, защищая вместе с царицей-воительницей крепость Сугдайю от генуэзцев. Феодора бежала в свой любимый древний замок Кастель и здесь, после кровопролитной и долгой осады, погибла геройской смертью, до конца защищая крепость, ворота которой второй брат предательски открыл врагу. Согласно легенде, скалы Кастели стали красными от крови, пролитой ее защитниками; и действительно, следы древних лишайников на скалах западных склонов горы придают им некоторое сходство с запекшейся кровью.

Еще в прошлом веке возникли и по сей день продолжаются споры о происхождении укреплений южнобережного и горного Крыма - таврские они или средневековые? П. И. Кеппен, обследовавший большинство укреплений и "длинных стен" побережья, рассматривал их, прежде всего, как памятники "глухого и кровавого" крымского средневековья, интересуясь в первую очередь самой системой обороны. Энциклопедически образованный и много путешествовавший Дюбуа де Монпере подошел к вопросу с другой стороны: "крымские дольмены" - таврские каменные ящики-гробницы, иногда сопутствующие им менгиры - вертикально поставленные камни, - и кромлехи - круглые или прямоугольные ограды из врытых в землю камней - он связал с аналогичными памятниками Западной Европы, восходящими к мегалитической культуре эпохи бронзы (III-II тыс. до н. э.); с ними же он связывал и циклопическую кладку стен, различимую в основаниях многих исаров. Швейцарский путешественник высказал также мысль, разделяемую ныне большинством исследователей, что святилища таврской богини Девы могли существовать во многих местах, и при этом явно не походили на "храм Ифигении" в греческом стиле, поисками которого усердно занимались в начале века любители старины.

Эти соображения Дюбуа де Монпере были развиты в прошлом веке в работах талантливой и высокообразованной исследовательницы Крыма Марии Александровны Сосногоровой. В 1875 г. вышла ее статья "Мегалитические памятники в Крыму", где проводилась мысль, что большинство исаров возникло в глубокой древности и что они носили не только оборонительный, но и культовый характер: в них находились святилища Девы. В статье были проведены параллели между другими мегалитическими сооружениями Крыма и аналогичными памятниками Европы, а также Прикаспия и Алтая.

Однако авторы прошлого и начала нынешнего века, при всем их великолепном знании античных и средневековых текстов, практически не располагали данными археологии. Сегодня же состояние исследований позволяет определить возраст каждого конкретного поселения. Именно лопата археолога сумела выявить, что наряду с исарами с "несомненным таврским прошлым" - на Ай-Тодоре, Кошке, на Крестовой горе над Алупкой и одноименной горе над Ореандой, на горе Кастель - существовало немало исаров средневекового происхождения. Внешнее сходство тех и других порой может быть обманчивым, ибо, по мнению исследователей, фортификационная примитивность и внешняя дикость построек, архаичность строительных приемов - качества крайне стойкие и потому неприемлемые как безоговорочно датирующие признаки.