Отдых и туризм: Активный отдых в Украине
 Горный Крым

  Бахчисарайский дворец

  Наиболее древняя часть дворца - это Железная дверь и портал Алевиза, созданный выдающимся итальянским зодчим, будущим строителем Архангельского собора в Москве. Хан Менгли-Гирей задержал русское посольство вместе с Алевизом на год и отпустил мастера в 1504 г., после того как портал железных дверей был закончен. Есть предположение, что он украшал первоначально ханский дворец в Салачике и лишь позднее перенесен на свое нынешнее место. Пышный каменный резной портал с полукруглым фронтоном, типичный для итальянского ренессанса, обрамляет дубовую дверь, обитую полосами кованого железа. Она вела в "фонтанный дворик", который также восходит к первому строительному периоду дворца - XVI- XVII вв. Здесь два мраморных фонтана: "Золотой фонтан" - "Магзуб", построенный в 1733 г. в правление хана Каплан-Гирея, украшен резным растительным орнаментом в духе Ренессанса и двумя надписями: верхняя с именем хана и датой и нижняя - поэтическая - из Корана "И напоил их, райских юношей, Господь напитком чистым". Утраченная позолота надписей и орнамента восстановлена в ходе реставрационных работ 1963 г. Напротив него - прославленный Пушкиным знаменитый "Фонтан слез", "Сельсебиль", творение мастера Омера в память рано умершей жены Крым-Гирея. Созданный иранским художником в 1764 г. фонтан первоначально был установлен у стены мавзолея Диляры-Бикеч. Надпись на фонтане восхваляет строителя, который "тонкостью ума нашел воду и устроил прекрасный фонтан", и намекает на совершенство сооружения строкой придворного поэта: "Мы сами видели Дамаск и Багдад". Личность Диляры-Бикеч - "прекрасной девушки" - совершенно не выяснена и окутана поэтическими легендами. Ее считали христианкой - то ли грузинкой, то ли черкешенкой; существовала и версия, согласно которой Диляра - искаженное имя гречанки Диноры Хионис, жившей в Салониках, откуда она поехала морем в Каффу (Феодосию) к дяде: буря прибила судно к Очакову и здешний паша отвез девушку к Крым-Гирею. Хан долго добивался ее любви, но девушка оставалась горда и непреклонна: далее, согласно легенде, одна из жен хана - Зарема - из ревности утопила ее в бассейне, за что была отравлена. Одну из легенд Пушкин услышал в семействе генерала Раевского, вместе с которым путешествовал по Кавказу и Крыму в 1820 г. и в это же время побывал в Бахчисарае. Легенда о Марии Потоцкой, похищенной в Польше и жившей в гареме под именем Диляры-Бикеч, ее смерть от руки ослепленной ревностью Заремы, фонтан, установленный в память о ней, вдохновили Пушкина на поэму "Бахчисарайский фонтан" и стихотворение "Фонтану Бахчисарайского дворца". Едва ли будет преувеличением сказать, что творческое вображеиие поэта вдохнуло новую жизнь во дворец, представший не просто историческим памятником, но и обителью романтических образов и живых человеческих страстей. Фонтан же - "родник", "источник жизни" в традиционном понимании - превратился в его сердцевину под пером поэта, возвеличившего другого мастера, которому в мраморе фонтана удалось гениально выразить извечную тему любви и смерти.

Ислам запрещал художнику-мусульманину изображать человека и все живое, кроме растений, поощряя его тем самым к широкому употреблению языка символов. На мраморной плите, украшенной растительным орнаментом, в нише, расположены чаши. В верхней части ниши вырезан цветок лотоса из пяти лепестков, символизирующий человеческое лицо (в цифровой символике - пять обозначает человека). Из трубки, скрытой в центре цветка, капля за каплей падают "слезы", в верхнюю среднюю чашу. Из нее вода попадает в боковые чаши, а затем в следующую среднюю. Этот мотив - раздвоение потока и его последующее соединение - повторяется трижды. У подножия памятника на плите Омер изобразил похожую на улитку спираль, символизирующую продолжение жизни.

Вслед за Пушкиным образ Бахчисарайского дворца и его фонтана пленял воображение многих посетивших эти места поэтов и художников - Вяземского, Жуковского, Грибоедова, Мицкевича. Высланный в Крым из Одессы за участие в тайной патриотической организации польской молодежи, великий польский поэт выразил свои крымские впечатления в прекрасном цикле "Крымских сонетов". Из них Бахчисараю посвящено четыре: "Бахчисарай", "Бахчисарай ночью", "Гробница Потоцкой", "Дорога над пропастью в Чуфут-кале". В городе, пережившем свою славу, среди руин и надгробий лишь журчание фонтана предстает поэту лепетом самой жизни:

Не молкнет лишь фонтан в печальном запустенье, -
Фонтан гаремных жен, свидетель лучших лет,
Он тихо слезы льет, оплакивая тленье:
О слава! Власть! Любовь! О торжество побед!
Вам суждены века, а мне - одно мгновенье,
Но длятся дни мои, а вас - пропал и след.

Из "Фонтанного дворика" - вход в парадные залы дворца. "Зал Совета и Суда" в каких-то частях восходит к раннему этапу существования дворца и одновременно несет следы дальнейших переделок и перестроек. Это двухсветный зал с двумя рядами окон. К концу XVI в. относятся цветные, очень красивые и нигде не повторяющиеся витражи верхнего ряда окон; к тому же времени относится и паркетированный центр потолка. Согласно раннему описанию зала, выполненному по распоряжению фельдмаршала Миниха его адъютантом Манштейном, стены его были облицованы разноцветными "фарфоровыми плитками" (вероятно, изразцами), полы всюду были мраморные, а посреди зала бил фонтан. В зале собирался Диван - совет старейшин, без согласия которых хан не мог решать никаких важных дел.

На втором этаже находился "Посольский зал", также двухсветный с деревянным расписным потолком и мраморным полом: название его условное, так как торжественные приемы происходили обычно в зале Дивана. Здесь создана имитация "ханской ложи" - возвышение в нише, наподобие сцены, по бокам которой дымились курильницы с благовониями, а посредине, на расшитых золотом подушках восседал хан. Огромный турецкий ковер, спускаясь но стене, устилал "сцену", а конец его загибался на пол, "что подметали лбом паши в былые годы", по выражению Мицкевича.

Из "Посольского зала" расписная дверь ведет в "Золотой кабинет" - один из лучших и наиболее законченных интерьеров дворца. Двадцать четыре окна с разноцветными стеклами с трех сторон заливают комнату золотистым светом. Тонкая резьба деревянного потолка в виде позолоченной изящной решетки на густом красном фоне, диваны, обитые малиновым бархатом с золотым узором (работы русских мастеров конца XVIII - нач. XIX в.), голубые тона стенной росписи работы Омера, воспроизведенной по сохранившимся на восточной стене фрагментам, делали этот кабинет похожим на драгоценную шкатулку. Над росписью на уровне глаз - лепные алебастровые вазы с фруктами; под карнизом помещение опоясывает вязь арабской надписи, представляющая панегирик хану Крым-Гирею, но в особенности восхваляющая его за строительство (точнее - завершение восстановления) дворца. За льстивыми преувеличениями и превосходными эпитетами можно различить и восторженное восприятие татарами ханских покоев, служивших предметом гордости и подражания при сооружении и украшении собственных жилищ знати.